«ОН ИЗ МЕСТНЫХ, ОН ИЗ ЧЕСТНЫХ...»

	Завершился Двенадцатый слет авторской песни американского Восточного побережья. Он был чуден, как Днепр при тихой погоде – без единого раздражающего дождя, происходил на родном  обжитом кэмпграунде «Индейская голова» в малоизвестном, но донельзя милом городке Блумсбург штата Пенсильвания. В третий раз благословенное захолустье приняло темпераментных поклонников жанра, который (жанр) с упорством, достойным своего нынешнего применения,  желает оставаться  бессмертным. При том, что капиталистическая эксплуатация уже просто-таки валит навзничь - и кое-кому вылазки в дальний лес начинают казаться родом безумия: да к чему, в самом деле, эти поиски романтики образца начала шестидесятых годов прошлого века? Вот возлег на родную тахту, поставил диск – тут тебе и эстетика, и сладостное расслабление.
	Но, благодарение богу, сборища на задымленной поляне по-прежнему «обаятельны для тех, кто понимает...»   
	В вольном лесном воздухе носились звонкие имена заезжих гостей: Сергей Никитин, Владимир Туриянский, Александр Дулов, Алексей Брунов, Григорий Дикштейн... Их блеск не затмевал светил собственных: Роман Кац, Елена Фиксман, Елена Лебедева, Владимир Музыкантов... Собирались люди, объединенные сходными ценностями и взаимной приязнью - предстояла радость!
 
	Авторскую песню, как пешеходов, надо любить, и желательно всерьез – хотя внешняя сторона действа вполне может обойтись без серьеза «звериного». Наш супер-юбилейный слет был осенен тремя профилями якобы основоположников марксизма-ленинизма – при этом намозолившие глаза черты таили в себе некое живительное глумление над первоисточниками. И если два первых косматых заросших лика давали простор толкованиям разным, то ленинская лысина и прищур третьего сомнений не оставляли: незабвенный Булат Шалвович! Кощунство? Как сказать, поминовение (а в мае нынешнего года Окуджаве исполнилось бы восемьдесят...) не всегда подразумевает постные лица: московский муравей, ручаюсь, хохотал бы, увидев свое диалектико-художественное  воплощение. 
	Слеты Восточного побережья Америки принято уважать: они, как говорят, «солидные», если не зацикливаться на отдельных несовершенствах. Это для стократ склоняемой Грушинки критика – дело ритуальное, а у нас для нее вроде как повода нет. Конечно, бывали случайности: на сцену, кроме хорошего, за прошедшие годы попадало также разное – и все-таки девиз «Хорошо жить на Востоке!» уже связан в сознании масс с творческой значительностью происходящего на нашем форуме. 
	Название нынешнего слета - «Памятный» - тоже звучало значительно и отнюдь не подразумевало, что о предыдущих одиннадцати вспомнить нечего. Но  этот ощущался особым с самого начала – с момента реализации билетов, количество которых в этот раз было намеренно ограничено. (Подустав от вольницы, привлекшей на кусочек певчей почвы много людей, мягко говоря, случайных, оргкомитет фестиваля сознательно решил исключить обстоятельства образа непотребного действия. И произошло желанное  чудо: не было больше дикой ажитации вокруг шашлыков, не слышно было (ну, почти...) неформальной лексики, никто не использовал бутылки в качестве холодного оружия). Те, кому не выпало счастья по билетику, немедленно завели крутые разговоры об «элитарной тусовке»: недемократичен слет нового типа  – стало быть, плох! Да чем же? Разве вы, собирая за столом близких людей, будете звать в свой дом кого попало только чтоб не обижать? Кроме того, не думаю, что такое явление культуры, как авторская песня, принципиально возможно свести к тусовке: в цивильных городских и пригородных условиях доступ на бардовские концерты совершенно не затруднен. Так что если кого интересует искусство, а не исключительно дым мангала – флаг в руки, голода на поющуюся поэзию в Америке покуда нет. 
	Программа «Памятного» слета, в трудах выношенного и в поту рожденного неизменными членами группы прослушивания Михаилом Мармером, Борисом Косолаповым и Александром Грайновским, лаконично требовала вспомнить старую сухаревскую заповедь «Забудь про сон на трое суток!» и возблагодарить организаторов, учитывающих разность потенциала слушателей. У слета был, как сейчас говорят, четкий формат: мастер-концерт гостей, пентагон серьезных песен под хихикающим названием «Грузило» и вполне суровым идейным руководством Аркадия Дубинчика и Юрия Книжника, дневной концерт и концерт вечерний, «Перекличка» двух поэтов, умерших собратьев  – Визбора и Клячкина,  разгрузочный после философского напряжения предыдущего дня «Смехтогон» Александра Грайновского...
	И был первый вечер, пылал костер, гитара шла по кругу – а в кругу сидели заезжие светила: Александр Дулов, Сергей Никитин, Владимир Туриянский, Алексей Брунов, Псой Короленко... И вот небезразмерные души уже переполнились до краев – а впереди маячило ночное «Грузило», за которое мне было, честно говоря, страшновато. С веселым содроганием вспомнилось, как днем его родитель, поэт Аркадий Дубинчик, объяснял сокровенную суть замысла: «Серьезные песни надо воспринимать серьезно... Генезис должен привести к катарсису... Слушатель должен выйти распаренным и обновленным не за счет восприятия внешнего продукта, но за счет внутренней работы, инициированной этим продуктом. Работа, сопереживание, сотворчество, сокреатив есть истинная парадигма данного...» Дубинчик-младший, милый близорукий подросток, стоявший рядом с папой, испуганно следил за моими попытками перенести произносимое в блокнот - и облегченно вздохнул, когда интервьюер и родитель расхохотались. Но над солью затеи смеяться, ей-богу,  негоже, ибо существует реальная проблема: песни на стихи глубокого, нетривиального содержания воспринимаются не сразу и не всеми. Можно с пылкостью тургеневской девушки любить чудные в своей сокровенной затемненности стихи калифорнийского юриста Александра Маркмана – вроде этих: «...Ничком, двойником соловья, лишенного голоса, но наделенного стилем, о том помышляю лишь я, чего избежали мы, друг мой, и что упустили...» Или его же библейское, которому нет возраста: «Спорь до утра о добре и зле с кем-то, но не со мной. Прежде поплавай на корабле в триста локтей длиной.» От классической, почти еретической  простоты Вячеслава Рутмана, от его размеренного ямба «Храни меня огонь, от холода и мрака...» сердце щемит, хоть в сотый раз слушай. И Павлу Шкарину, его графически осязаемым строкам внимать не устаешь. Однако надо  признать: для кого-то изысканная поэтическая речь не божественна, а, простите, несколько утомительна. Попрекать малоискушенных недостатком вкуса – дело последнее: судейство, как резонно настаивает Аркадий Дубинчик, портит человеку карму. Поэтому слушателю, любящему просто милое, интересное, смешное и честно не желающему делать умное лицо «по поводу», просто облегчили задачу. 
	Скажу сразу: получилось, при этом каждый обрел свое. Народу на богатейшем по составу программы «Грузиле» было несколько меньше, чем через сутки на прогоняющем сплин «Смехтогоне» - но не сокрушительно меньше. Значит, мы в массе своей умней, чем сами себе кажемся! 
	И был день второй, господь еще не отдыхал, и группа прослушивания с утра творила божье дело – отбирала для выступления новеньких. Можете удивляться, но из четырнадцати соискателей на сцену было допущено лишь двое – автор Леонид Беккер и исполнитель Маша Чечик. Леонид, когда-то заядлый киевский турист, относившийся к КСП в лучшем случае снисходительно, в Америке вдруг смягчился и взмыл ввысь на лирической волне. Забыв о том, как клеймил когда-то крепких парней, бездарно тратящих жизнь на укладывание  пейзажей в строчки, он сам успел живописать березки, которыми заросла дорога в местный Кей-март. А потом, поулыбавшись над жизнью и собой лично, человек задумался и вывел  строгую, почти классическую строфу, дающую читателю реальную надежду: «Ну, Делавэр так Делавэр – Спасибо, что не Стикс. И тихо мимо катит жизнь, которой не постиг...»  От «Балтийских волн» Михаила Щербакова в исполнении Маши Чечик, от их узнаваемости - до судорог в горле - стало «больно и светло», от «Романса-2» того же автора – несколько неловко, очень уж он не-щербаковский - с банальными рифмами вроде «потерь-теперь» и куртуазными воздыханиями по поводу неземных,  явно приукрашенных воспаленным воображением поклонника глаз некоей особы. Но сама Маша пела прелестно.
	Эти двое, а также Леонид Кример, Семен Быстряк, Владимир Крастошевский, Олег Химерик и другие авторы и исполнители составили неслабый костяк дневного концерта. И поэт мощного голоса Аркадий Дубинчик, и экзотически выряженный Павел Шкарин, вышедший петь свою страстную шотландскую песнь в узбекском халате (жираф большой...), и саркастический Алексей Кискачи с его неизменным образом ернически ухмыляющейся смерти, и знающий, что есть она, эта жизнь, но не разучившийся улыбаться Вячеслав Рутман – все подпали под запрограммированное дневное выступление на поляне - столь солнечной, что значительная часть зрителей предпочла хорониться в палатках... 
	Между тем, последовавшая далее «Перекличка» двух ушедших собратьев – Юрия Визбора и Евгения Клячкина ( обоим в этом году исполнилось бы по семьдесят...) – получилась удивительно точной и душевно досягаемой. Можно по-разному воздавать этим двоим, можно петь их песни чистенько, как на уроке сольфеджио, или с костровой хрипотцой, у кого как душа требует – не стоит только воспроизводить их иллюстративно. Было много чудных голосов – но, пожалуй, лишь один воистину потрясший: Елена Фиксман исполнила  визборовскую «Блажен, кто поражен летящей пулей...» - навылет.
	Звездный концерт под звездами и проходил, российские светила не затмили ни филадельфийца Владимира Музыкантова с его апокалиптическим «Скоро, скоро...», ни исполнителя невероятной драматической силы Елену Лебедеву из Бостона: «Купола» Высоцкого она спела, как не певал сам Владимир Семенович, тяжелое золото ее голоса люду и небу трудно не уловить. Остальные американские русскоязычные  авторы и исполнители пребывали вечером в публике – согласно неколебимому формату...  
	Михаил Мармер размышляет вслух:
	- Этот слет готовился очень тщательно и получился сделанным, «круглым».  Первая выполненная задача – ограниченное число «слетающихся». Вторая – обеспечение профессиональной озвучки. В отличие от предыдущих слетов, дневной концерт готовился не в лесу, «с колес», а заранее. Планка взлетела слишком высоко? Все верно, наша задача – дать выступить способным плюс защитить интересы людей, сидящих на поляне. Своих задвинули? Согласен: плохо! Тем более, что среди них есть люди, уже давно способные петь куда больше, чем две песни. Отчего бы не устроить таким малые концерты, вроде бенефисов? На прошлом слете подобный был: Елена Фиксман и Вячеслав Рутман пели песни Геннадия Жукова. Надо было слышать...
	Еще бы не надо: слышала, эта лавина разящих слов и музыки грозила буквально смести беспомощных и слабых душой. Но – кто внимал? Случайно забредшие на ночной костерок. Гость наш Александр Андреевич Дулов очень сетовал, что расписания выступлений у костров не было вывешено. Говорят, теперь будет – вот и славно. Впрочем, отречемся от частностей.             
	«Памятный слет» прошел, оставив восхищение прекрасной в целом организацией, разнообразием программ – и не совсем праздные размышления о том, что ждет нас впереди.  Заповеди слетов авторской песни не пишутся на скрижалях. Нигде, например, не сказано, что если на этот календарный год выпали юбилеи нескольких корифеев - значит, песни каждого из них должны быть непременно  включены в программу отдельно взятого бардовского мероприятия. Но когда профиль Окуджавы фигурирует в эмблеме слета, по времени совпавшего с датой его смерти, а песни Булата Шалвовича на нем не исполняются – это грустно и странно, хотя злого умысла в подобном я не усматриваю. Нигде также не оговорено, какой процент приезжих хорош, какое гостеприимство разумно, а какое может обидеть иных  достойных исполнителей со своего берега. Однако подразумевается, что слет КСП – это сладостная дележка плодами ума и вдохновения. Как образно выразился старый каэспешник Леонид Вилихин, надлежит «делиться намытыми крупицами». Не уверена, что «Памятный» таковую возможность подарил: когда на сцене царят раскрученные звезды - это уже не вполне слет, а, скорее, концертный зал на природе – что само по себе неплохо, но вряд ли сулит перспективу открытия новых имен и озонирование атмосферы жанра. 
	В интервью для американского телевидения,  которое мы снимали с оператором Александром Лившицем, мэтр Дулов с восторгом говорил о самостоятельности жанра авторской песни на мировых просторах вдали от России. Там сейчас правит бал шансон, жестокий романс, там без аранжировки не поется даже «Чижик», там под рок и марш  выдается любая классика, не выражающая в итоге ничего. «Это при том, что через несколько лет ситуация станет не застойной, а трагичной, - тихо, без диссидентского пафоса, но откровенно горюя, произносил  собеседник. – А общество – как испуганный кролик... Авторская песня, конечно,  есть, есть поэты интеллигентные, вроде Щербакова - однако в социальном отношении жанр слаб. Понимаю, что он не может и не должен сращиваться с политикой – но хорошо бы ему не расставаться с поэзией. Как у вас...» Как у нас, господа, все ли внемлют? Сиятельный Сергей Яковлевич Никитин замер и заслушался, когда Павел Шкарин (место нынешнего жительства – штат Коннектикут) запел свои жесткие «Скитания москита». Внимательный Никитин откровенно восхитился и упомянутой Машей Чечик, ее чудным голосом и изысканной манерой исполнения: «Кто такая, откуда?» Из Канады она - трепетная набоковская Машенька! Но именно по этой причине девушка пела не на звездном вечернем, а на скромном дневном концерте, который традиционно считается малопрестижным...
	Подумаем вместе: есть ли о чем горевать? Ни великолепный ироничный Вячеслав Рутман из Рочестера, ни поэты-философы Аркадий Дубинчик, Павел Шкарин, Александр Маркман, Алексей Кискачи, каждый при собственном творческом кредо, не устроили трагедии из своего выступления при светиле. Однако народная традиция всеобщего «тихого часа» перед гала-парадом сыграла с ними злую шутку: из почти двух с половиной тысяч собравшихся на «Индейской голове» дневной концерт слушало от силы человек триста. А это уже несправедливые потери в живой зрительской силе. 
	Наш безусловно яркий, «задавшийся» форум явил заметно более почтения к заезжим гостям – тем самым, которые так детски радуются процветанию жанра вдали от прародины... Между ветвями, подхваченное дымком костров, поползло колючее среди данных декораций словечко «филармония», в подтексте отражающее холодноватую установку: вы, местные, не сливайтесь со звездным фоном, не застите! Конечно, трудно поверить, что одаренный человек может всерьез разобидеться на недостаток внимания к себе.  Вряд ли он, восскорбев, с размаху повесит лиру на гвоздь и переквалифицируется из Орфеев в управдомы. Но отойти от большой общности, переключиться на камерные «квартирники» или маленькие концерты, исключающие выход на серьезную аудиторию – может. Если это получит развитие, то, боюсь, со временем местный русскоязычный автор как вид попросту окуклится. И тогда былое собрание единомышленников начнет тихо превращаться в толпу, разделенную на обласканных приезжих и обиженных хозяев, назвать которых хозяевами можно лишь номинально.
	Слет Восточного побережья уже кое-кого недосчитывается: не приехала в этот раз Женя Гаврилец, от высокого голоса и раскаленных строк которой мы еще год назад обмирали. Не появился среди костров и палаток Виктор Столяров – достаточно серьезный автор музыки к весьма серьезным стихам. И другие «неявки» оказались заметными... Не рискну никого в этом обвинять – может, люди, творя в тот момент новое, не имели времени поделиться старым... И все-таки когда до большой поляны не доезжают личности, начинаешь испытывать душевный дискомфорт.    
	Что же все-таки произошло? Уровень слета существенно поднялся, стараниями группы прослушивания, которую, было дело, упрекали в ложном гуманизме по отношению к неоперившимся, теперь ничто малокровное, недоношенное до зрителя не доходит. Железно! Нынче крайность иная: планка высока – при этом гости торжественно восседают в красном углу - а свои, за некоторыми исключениями, пребывают в тени – или вовсе берут гордый самоотвод. 
	Народ, однако, разъезжался умиленный и счастливый: сухо было, Никитин был, отдохнули славно... Ну, а мы после своего звездного форума, надо надеяться, поспорим интеллигентно, цивилизованно - и «может быть, когда-нибудь к среднему придем...» Или? Вспоминаю, как выступавшая когда-то у нас в Ташкенте Вероника Долина получила записку с вопросом, как она относится к дискуссиям о том, что хорошо, а что неладно в авторской песне. Вероника Аркадьевна, и без того не безумно веселая, нахмурилась и ответила отстраненно: «По мне, пусть будет песня. Все остальное волнует гораздо меньше, если вообще...»  
  
	Не собираюсь я, ей-богу, заканчивать за упокой: песня есть, мощные всходы на нашей рус-ско-я-зыч-ной поэтической почве тянутся вверх. Вот только в тени растения не очень любят...

Бэла ГЕРШГОРИН,
Блумсбург - Нью-Йорк.