ТРАДИЦИЯ
«Никто из нас не витязь...»
Борис Чичибабин
И хрен в соседнем огороде
послаще мёда... Отчего?
Бытует блажь у нас в народе:
в упор не видеть своего.
Что толку всплескивать руками,
стучаться птицею в стекло:
«Какими были дураками!»
А время тихо утекло...
И впрямь, «Никто из нас не витязь».
Глядел, как в воду имярек...
Пока я с вами – присмотритесь,
да и прислушаться не грех.
То, что написано сегодня,
порой понятно не всегда...
Вдруг, как Толстой, в одном исподнем,
уйду , что скажете тогда?
Декабрь 2006 г.
***
Дни рядовыми не бывают, они в похожести своей
лишь равнодушно убывают...Пускай поёт, как соловей
пророк о том, потустороннем, нас на мякине не провесть!
Покуда знак в тестостероньем анализе не плох, Бог весть,
какие дали нас поманят, какие страсти увлекут.
Как, ошалевший, от вниманья, души трепещется лоскукт!
Увы! По зеркалу в прихожей, подобна патине, печаль.
Она вчера ещё, быть может, вас огрочала... но причал
с прекрасным белым пароходом ещё маячит... Счету несть
бегущим дням, и с каждым годом ценней бессовестная лесть,
что нездоровье за усталость воспринимает... Милый бред
несём, как флаг! Какая жалость, что не спасающий от бед
настой весёлого коварства , интриг любовных и того,
что есть от старости лекарство, уже на донце! Каково
о том в кругу таких же пьяниц, как я , бокалы поднимать,
балдеть от приближенья пятниц, мечи из ножен вынимать,
на вертеле ворочать тушу кабанью, дрыхнуть как сурок,
и, растопырив уши, слушать шальную музыку дорог...
Мараю лист и уповаю на лозунг выдуманный мной:
«Дни рядовыми не бывают...» Бывают? Кто ж тому виной!
Февраль, 2007 года
***
Поднявшись – оглянись: Парнас, Олимп, Голгофа ль?
Дыхалка барахлит, нерезок облик зла.
Невежества стриптиз , стирая гордый профиль,
нам разум не велит устроить. Догола
обобранный Сократ, не слушал нареканья,
убийцу норовя похлопать по плечу.
Но поздно, от утрат , от недопониманья
открылся ,не кривя душою , палачу...
Так искреннось несут... И я тащу и плачу...
Не вдоль, а поперёк. Уже на вираже
смешались: боль и суд, подковы на удачу,
и бабушкин пирог , с ванилью бландманже,
на лацкане значок , и бублики из детства,
и красный петушок – мой сахарный кумир
на палочке... Сучок – и никуда не деться!
Подпрыгнув на вершок, увидеть целый мир
хотелось! Да не так! Ведь знал, что он обманет
и ломаный пятак врулит, как золотой...
Но им не заплатить , его не прикарманить,
за жизни кавардак ...С нелепой прямотой
не принятой вчера, не принятой когда-то...
Наощупь, наобум зажженая звезда
вонзится, и лучи безумного заката
морщинами на лбу пропашут: опоздал...
СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ
Преисполненные шизни , по расхристаной отчизне,
мимо дыма поезд жизни матерком и тенорком
мча под горку стонет горько, напевая с укоризной:
«Жили были дед и баба, ели кашу с молоком...»
Ах, как славно, ах, как плавно по стране ползла улита!
День - как вечность и беспечна предвечерняя постель…
Не гляди что морда брита и корыто не разбито, -
козырями карта бита , двери сорваны с петель.
Что ж мы даром дышим паром, перегаром, пылом-жаром?
Те, что с ночи - под угаром... Рельсы кончились вчера...
Машем кепками, платками : до свиданьица, держава!
и составы и суставы, голосят, как тенора.
Машинист хорош собою, в каждой жмене по «Плейбою»,
Оттого моей судьбою управляет, что не пьян.
Мимо рая, мимо ада, но другого мне не надо,
а не то подсунут гада! На фига козе баян?
Век калек и фансмагорий, может скажет : «Стоп, Григорий!»
Но не вскоре. Нету горя – не придумывай его!
Если едем – есть везенье, мир спасать от опопсенья.
Знали Вася, Ося, Веня - омерзенье от него.
А что круг у нас поуже, он, чудак, иных не хуже.
Жизни поезд неуклюже ковыляет мимо шпал...
В небе хрен, в руке синица... Это что ж такое снится?
То девица, то столица, то у доктора фингал...
«ВАЛЕНТИНКА»
Давай наденем лучшее, что есть
в нехитром гардеробе, уподобясь
волхвам, несущим радостную весть
еще несовершившегося. Доблесть
в том есть немалая , и возвышает нас
над миром, что погряз в грехе и смутах,
сей праздник! Он в мгновеньях, он в минутах.
Коль зуб неймёт, то постигает глаз.
Цветок в старинной вазе на полу,
в углу седло, на лавке кнут и пряник.
Суть символы пока... Они воспрянут,
едва вино расплещем по столу.
И коромыслом дым. Коснёшься вдруг
колдуя , как обычно по хозяйству,
предпочитая и вину, и явству
мгновенья ласки. Замыкает круг
искрящийся контакт, когда по пальцам
течёт, слегка пощипывая, бьёт
заряд, и точно знаю наперёд,
хоть чувствую себя неандертальцем,
куда он дальше... Вечности секрет,
он видно в том, что такового нет
ни в Брадиса таблицах, ни в иных
простых и сложных числах извлеченных
из под в квадране корня. В знаках черных
поверхность испрещенная стены.
На ней, порой скабрезностей полны,
прямая речь, и часть литературы,
что кажется невинной, вплоть «дуры»…
Об остальном .. дисплеи всей страны!
Весь мир пытаясь думать об ином,
Не отвергая прелестей влеченья,
Хлопочет об инстинкте основном.
И, слава Богу, мы не исключенье.
14 февраля 2007 года
***
От Иерусалима в снегу и дожде
В объятья бесснежного штата,
сбросив обворожительное навожде-
нье, покину серебрянный шатл,
отсидевший в дороге обе ноги.
Пошатываясь, под упругое небо
выползу.. . не прежним, и не другим
вынося что-то новое, ибо
недаримо оно, неделимо, но там ,
на таможне его не заметят.
С кривой ухмылкой агностик сам
удивится, что чист и светел
низко выгнутый свод небес...
Не за мной ли примчался вдогонку?
Ах, как трогательно, иначе без
осиротею... И малым ребёнком
расплачусь на поле бетонном, где
чертополох... а хамсины реют,
как над пустыней . Сумерек тень
ночь отодвинув уже сереет,
обозначая приход не дня,
а года... с личиком юной сабры,
одетой, как прошедший в тельня-
жку всю из контрастных полосок зебры.
Черное, белое... Так повелось
там, где небо гораздо ближе,
истово молятся и, авось,
черные полосы будут реже...
Там, у Стены, посреди зимы,
горсть записок достав, паломник
в щели заталкивал, как и мы...
чтобы услышал, увидел, помнил...
***
Ещё вчера была проблема усадить
толпу гостей, чтоб в тесноте да не в обиде...
Но за окном уже разрез багровый виден,
и впору времячко сдержать и осадить...
Куда несёмся? Режут губы удила
и, как подорванные, трудимся-хлопочем.
Гляди, компании обмылку, между прочим,
вполне достаточно кухонного стола.
Собачий год на грустной пасеке вестей,
наполнен мёдом и дерьмом деньков по сотам...
Дрянь-диалектика толкает нас к высотам:
«Ползи, чудак, срывая кожу, до костей!»
С вершины сдует паутину ветерок,
корявый посох в руку ткнёт судьба-шалава...
благословит, обнимет с нежностью удава,
в который раз уже, да видно всё не впрок.
В ночи, пугаясь наступившей тишины,
Орёт в тебе авантюрист и греховодник.
Он в школе жизни шалопай и второгодник
Ему ни ни лавры, и ни трубы не нужны.
А день сгорающий без подвигов - не в счёт,
они вершатся то в ночи, то на рассвете...
Мы первородного греха шальные дети
Пускай тропа к нему вовек не зарастёт...